piggas

Пришли как-то к парасенгу Злые Барсуки. А надо сказать, что Питачог с раннего утра пребывал в таком прекрасном настроении, бутто токашта родился. И вот хмурые соседи стали стучать толстыми палками об забор и кричать, чтобы парасенаг не летал больше над ихней территорией:
— Ты нам всю рыбу распугиваешь! — кричал Самастарший Барсук.
— Да! — поддакнул его младший братец.
— И в глазах мельтешит от твоих туда-сюда-обратно, туда-сюда-обратно, туда-сю…
— Да! — снова поддакнул меньшой брат.
— И ваще завидно нам чего-то!
— Да! — потом снова поддакнул меньшой.
— Да заткнись ты! — рыкнул на него Самастарший.
Питачог нахмурился, было, ответно, но потом махнул ухом и сказал:
— А и лана!
И не стал расстраиваццо. А на кой?

Питачог сидел на ветке высоченного Баобаба, практически на самой-пресамой верхушке, и откровенно тащился. Ещё бы! На востоке неспешно и сонно выруливало Солнце, где-то высоко в небе выдавал Romantic Hits братец ЖаворОнкин, а в воздухе так зашибись пахло, что вот прям не надышаццо им было, вот как пахло!
Тут под задницей парасенга что-то нехорошо так хрустнуло. Потом ещё разок. Питачог спросил у Баобаба:
— Слышь ты, чё это ты, а?
Но африканская йолка не ответила, а просто обломилась веткой прямо под сидящим не ней парасенгом.
И полетел Питачог с ускорением вниз. Летит-летит, посторонние ветки лбом сшибает, даж хмурится слеххка. А потом и говорит вдруг:
— Какого чорта?! Леччиг-пилот я или где?
Сделал у самой земли эффектную «бочку» и вспорхнул на самую-пресамую вершину Другого Баобаба. И был таков!
А фигли!

Питачог прилетел на берег озерца, где Кисларожый Иа как обычно жалился на свою никчемную жисть. Он вот так жалился:
— Эх и чё за бадяга-а-а… и пачиму я тако-о-ой… ай нэ-нэ-нэ-нэ-э-э…
Парасенаг для виду послушал немного, покивал головой сочувственно, а потом как закричит:
— Кончай ныть, убогий! Полетели со мной, и будет тебе щасте!
— Да ты чё?! — взвыл ещё пуще Иа, — Издеваццо вздумал? Я ж не умею! Да и не смогу никогда.
Питачог подумал-подумал немного, потом ещё подумал-подумал немного, и ещё потом столько же подумал-подумал и грит:
— Знаешь чё, знаешь? Знаешь чё?
— Чего?
— А раз литать не можешь, дак ты плавай тогда!
— Я и плавать не умею, — совсем расстроился Кисларожый Иа.
Тут Питачог как бы слиххка удивился, но виду не подал. Взаместо этого он ещё немного подумал-подумал и сказал так:
— Да ты, ослик, я бы сказал кто, да боюсь, ты совсем в осадок выпадешь. Натворишь ещё с собой чего нехорошего. Ну тя! Вот раз не умеешь ни литать, ни плавать, ты тогда в земле норы рой. Па типу Брацца Кротова.
Ослик вытянулся рожей недоуменно:
— А зачем?
— А для простотак! Прикинься чирвячком и приговаривай:

Я славный чирвячо-о-ок,
мне здорово живёццо,
Кабутто я шахтё-ё-ёр,
А вовсе я не ослик…

— Ты думаешь, поможет? — с сомнением спросил Иа.
— Уверен! Начинай прям щас.
И стал Кисларожый Иа косить под червяка. Забурился вначале в груду сухих прошлогодних листьев, потом стал рыть глубже, отплёвываясь остервенело от комьев земли и песку, пока весь не урылся. И так его увлекло чё-та это дело! За неделю изрыл подземными ходами всю Медведову опушку и весь дачный участок Кролека, отчего те оба два постоянно проваливались в Неожиданные Ямы и приговаривали:
— Ёу! Эк меня торкнуло, — приговаривал Кролек, раскуривая трубочку.
— Ну, превед! — приговаривал Медвед, и включал Кряхтелку.

Вопщим все стали довольные и щисливые.

Питачог пришол к Медведу и зокречал:
- Медвед!!!
- А?
- С первонахапрелим!
- А-а-а-а!!!! - потом ысчо зокречал Медвед и кинулсо в лез раздавадь преведы.

Однажду к парасенгу прискакал ниданосаг Ру и прорычал:
— Слышь ты, пернатый, пачиму ты литаешь, а я тока мордой оп землю царапаюсь?
Питачог токашта проснулся и потому ваще не догонял о чём базар. Для виду, правда, скомкал нужное выражение на морде лица, многозначительно икнул и тыкнул пальцем в небо:
— Ибо!
Ниданосаг Ру поглядел наверх. Тут же гадский Сова обделался прям на него с ветки баобаба и довольно заухал:
— Гыыыы!!!! Лол!
Питачог ещё потом тыкнул пальцем в небо и повторил:
— Ибо вот.

Ранним погожим весенним утром Питачог выпорхнул из Хижины счастливый ну просто до неприличия. А всё потому, что ему приснился потрясающе замечательный сон, в котором Питачог съел целую корзину сладчайшего Батата.
Как-то раз Медвед рассказал ему про африканских парасенгов, и как весело и вкусно им там в Африке живётся. А всё потому, что они каждый день бесплатно лопают вкуснейший Батат. Парасенаг, конечно же, никогда не видел настоящего Батата и потому представлял его себе как-то расплывчато. Самаглавна, что он большой и очень-очень сладкий. Слаще чем весь мёд Медведа.
Налетавшись вдоволь, Питачог приземлился на крыше сарая, намереваясь до завтрака немного позагорать. Только развалился на коврике, как вдруг обширная тень заслонила его от Солнца. Парасенаг изготовился уже сказать:
— Шо за хрень?
Но тут обнаружил, что это есть его лучший друк Медвед.
— Превед! — закричал Пух, подняв по-обыкновению лапы к небу.
— Дароф! — закричал Питачог в ответ.
— Кагдила? — ещё потом закричал Медвед.
— Намана! Каксам?
— Завсегда ништяг!
На этом процедура дарофканья закончилась и оба отправились жрать завтрак. За столом Пух многозначительно икнул и произнёс:
— А знаешь, парасенаг, оказывается лопухнулся я с Бататом. Оказывается, что это всего лишь картошка по-африкански.
Питачог вначале хотел расстроиться и даже морду скорчил соответсвенную, но потом подумал немного, потом ещё немного, и ещё потом чуток и сказал:
— А не пофигу ли?
И остался счастливым. Патамушта знал!

Цитата:
Семантика слова летать включает в себя два основных толкования - pеальное движение пpедметов в воздухе и метафоpическое движение, т.е. "полет" таких идеальных явлений, как мысли, мечты и дp. В художественных пpоизведениях обpаз полета пpедставлен пpежде всего в смысле "идеального" стpемления человека к запpедельной самоpеализации, к чуду. Между двумя полюсами - летящей птицей и полетом мечты - возможно бесконечное число тpаектоpий смысловых воплощений этого обpаза. Однако необходимо отметить, что и два этих полюса неpедко замыкаются в художественных пpоизведениях, напpимеp, в обpазе Синей птицы, или птицы мечты.

Полет реальный.

Птицы и др. живые существа, технические устройства;
Традиционные сказочные существа;
Удивительный, но реалистический полет (мыльные пузыри, воздушный змей, огонь, ветер и др).

Полёт идеальный.

Полет во сне;
Полет как реализация мечты;
Полет мысли;
Воображаемый летающий мир
(по материалам сайта http://www.tovievich.ru/)

Мир летающего парасенга - это реальность и идеальность в одном флаконе. Летунство не разделяется в нём на внешнее (парение в воздухе) и внутреннее (особое настроение, летательное).
Для настоящего полёта необходима настойчивость желания. Именно так! Настойчивость желания. Брат Карлос называл это Намерением, но слово это не слишком понятное.
Настойчивое желание - боле подходящая вещь для парасенга.
Это просто. Есть обычное желание. Оно не имеет силы. Это как например один парасенаг ест мороженое и даж чавкает от радости, а второй смотрит на него и тоже бы не прочь отведать лакомство. Но так... не особенно-то и надо. Можно обойтись, наверное.
Настойчивое желание - это напротив - очень сильное желание. Такое, от которого невозможно отказаться. Весь мир сосредоточен только в нём. И потому оно имеет Силу!

Летающий парасенаг - не миф и не сказка. Это такая же реальность, как и рассветы с закатами, как день и ночь, как лето и зима...

Для полёта не нужны крылья. Можно раскинуть лапы на манер Птицы, но это скорее для удобства и по привычке.

В летающих парасят можно верить или не верить, это не важно. Они себя и так прекрасно чувствуют.

В конце концов, как говаривал дедушка Хуан:

Цитата:
... Это всего лишь способ говорить...

Для начала небольшой

словарь терминов:

Летучесть, летунство - непреложный факт, основывающийся на природной способности парасенгов к полётам в воздухе, посредством неукротимого внутреннего желания, сиречь намерения.

Проснутый - пешеходный пиггас, краем мысли осознавший свою способность к летучести и внутренне созревший к первым попыткам.

Прыгун - полупешеходный пиггас, который не просто созрел к пониманию своей природной сути, но и пытающийся посредством прыжков на месте оторваццо от земли и парить.

Прыгун-летун - славный пиггас, вступивший в тренировочную команду под управлением опытного Лёччига. С этого этапа бОльшая часть времени у него занята осваиванием прыжков с крыши сарая. Самая сложная и чреватая всяческими повреждениями часть. Но все синяки, шишки и ссадины прилежно сосчитываются и заносятся в личное дело пиггаса, дабы послужить в будущем Уроком.

Летун - вполне самостоятельный пиггас. Уже может летать и не только с крыш. Часто нетерпелив и самоуверен. Однако в летунстве это считается хорошим знаком.

Лёччиг - геройский пиггас, свободно владеющий приёмами удачного прыжка и полёта с любой крыши, мяххкого приземления, а так же могущий обучать сему искусству более незрелых пиггасов.

Лёччиг-пилот - наивысшая ступень развития пиггаса. Свободный полёт в любом пространстве, приёмы высшего пилотажа, твёрдый Дух и несгибаемое намерение (да простит меня брат Карлос). Отличительной чертой является наличие специального леччицкого шлема и пилотных очков.

Урок - просто полезная штука.

В одном славном Месте жил себе на радость один замечательный парасенаг по имени Питачог, из рода Питачогов. Атец его был Питачогом, и атец ацца его тоже был Питачогом. У всех Питачогов имелся отличительный знак — все они были прекрасные летуны. Причем не просто какие-нибудь завалящие, а настоящие лёччиги-пилоты экстра-класса. Бывало, выскочит такой вот славный пиггас рано утром из своей Хижины, изобразит ногами эдакое антраша в знак Всеобщего Удовольствия Жизни, потом подпрыгнет высоко-высоко и давай летать!

Надо сказать, что летают парасенги просто восхитительно! Для этого им не нужны крылья. И даже хвост-крючок вовсе не помеха, а скорее даже вовсе наоборот. Самаглавное — неукротимое желание и изрядная порция упорства, и даже кое-где — вредности.